0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нсфр предлагает немного облегчить жизнь российских вкладчиков

Обманутым вкладчикам помогут

Ольга Арсланова: Теперь к российским проблемам, к российским деньгам.

Петр Кузнецов: Обманутым вкладчикам вернут миллионы. Но это пока не точно еще. Дело в том, что Владимир Путин предложил обсудить возможность увеличить страховую выплату жертвам сгоревших банков. Сейчас это 1 млн. 400 тыс. руб. Но президент хочет сделать 5 млн., предложил. Причем вернуть гражданам средства закрывшихся банков предлагается, вот здесь очень интересная штука, задним числом. И на это только по предварительным подсчетам потребуется более 45 млрд. руб. Ведь, начиная с того самого, помните, волна закрытий 2014 года, волна закрытий банков, около 170 тыс. человек с тех пор стали жертвами банковской зачистки. Вот предлагается, что вот этим пострадавшим еще с 2014 года тоже каким-то образом будут восстанавливать потери.

Ольга Арсланова: Ага. Ну, во-первых, нужно доказать, что ты пострадал, какие-то документы предоставить, если они сохранились. А главное, сколько на это денег вообще потребуется стране. Важный вопрос.

Петр Кузнецов: 45 млрд. или больше? Или меньше? Давайте считать.

Ольга Арсланова: Давайте спросим. Поговорим с Игорем Костиковым, председателем «Финпотребсоюза». Игорь Владимирович, приветствуем вас в эфире.

Игорь Костиков: Добрый день.

Ольга Арсланова: Насколько реалистичной вам кажется эта инициатива, дорогая?

Игорь Костиков: Вполне. Я считаю, что она вполне реалистична. И если мы обратим внимание на последние буквально месяцев 8, мы видим, что предпринимаются шаги выравнивания в сторону социальной справедливости в финансовом секторе. Шаг за шагом. По микрофинансовым организациям, по кредитам и по выдаче кредитов. Т. е. мы видим, что начинается потихонечку восстанавливаться социальная справедливость в финансовом секторе. И этот шаг, который объявил президент, я считаю, что он абсолютно оправданный. Мы прекрасно понимаем, что из этих пострадавших, о которых вы назвали сумму 170 тыс., на 5 млн. смогут претендовать достаточное небольшое количество людей. Более, скажем так, знаковое предложение, что давайте мы выплатим всем, кто пострадал, деньги.

Ольга Арсланова: Объясните, пожалуйста…

Петр Кузнецов: Да, почему небольшая группа?

Игорь Костиков: Потому, что в основном с такими суммами, мы с вами прекрасно понимаем, не очень много людей, у кого было по 5 млн. руб. накоплено на вкладах в этих банках. Значительная часть людей уже компенсации в полном 1 млн. 400, которые они покрыли. И, собственно говоря, когда мы говорим… Я думаю, что эти цифры, которые вы приводите, вполне справедливы. Т. е. если мы сравним, сколько было предоставлено помощи с 17-го года финансовому сектору, а там триллион, собственно говоря, т. е. по сравнению с этим триллионом пострадавшим вкладчикам 45 млрд. это вполне разумная сумма. И я думаю, что для страны, для бюджета страны это небольшие деньги. Для того чтобы восстановить социальную справедливость.

Петр Кузнецов: Снизить, да, недовольство.

Игорь Костиков: Тут даже не в недовольстве, а проблема в том, что население должно начать доверять финансовому сектору.

Петр Кузнецов: Да, кредит доверия.

Ольга Арсланова: Это выглядит как помощь банкам, в первую очередь. Причем за счет бюджета.

Игорь Костиков: Я бы сказал, не банкам. Это помощь не банкам, а это помощь в целом экономике. Потому что когда население не доверяет финансовому сектору, то тот самый механизм перераспределения сбережений в инвестиции не работает.

Петр Кузнецов: Игорь Владимирович, вот вернуть доверие к финансовой системе – а не идет ли речи здесь еще и о том, что на верхних этажах, по сути, признают то, что ЦБ поторопился, конечно, с отзывом многих лицензий?

Игорь Костиков: Ну, сейчас мы не можем сказать. Я думаю, что тут вопрос не столько оценки ЦБ и того, что поторопился он или не поторопился. Но мы имеем факт о том, что значительная часть населения, которая пострадала, – мы же прекрасно понимаем, что есть мультипликативный эффект: их родственники, друзья, знакомые. Т. е. это довольно серьезные, те 175 тыс. это довольно серьезное, это мы говорим о миллионах реальных людей.

Петр Кузнецов: Да.

Игорь Костиков: И поэтому для того, чтобы сказать гражданам о том, что, ребята, государство делает все для того, чтобы возместить ваши потери и восстановить доверие к финансовому сектору, то вот, пожалуйста, наше предложение.

Петр Кузнецов: К вопросу о ЦБ еще. ЦБ сейчас резко против. Но, смотрю, как в июле – вроде бы как ЦБ сам предлагал увеличить сумму страховых выплат даже не до 5, а до 10. Объясните…

Игорь Костиков: Я могу сказать, что вот наш опыт работы за 10 лет с ЦБ, он такой, что любая инициатива, которая идет в интересах граждан и которая слегка, так сказать, двигает интересы финансового сектора, воспринимается ЦБ в штыки. И потом ЦБ это все переживает, обдумывает, рассчитывает, и это принимается. И мы это видим. Т. е. на самом деле я бы не стал сейчас вот так уж реагировать на то, что ЦБ против. Потому что до сих пор непонятно, откуда будут возмещаться, т. е. кто будет возмещать. За счет средств ЦБ? За счет средств бюджета? Это следующий вопрос, который нужно решать. Но в любом случае, если сравнить с той помощью, которая была оказана финансовому сектору в годы кризиса, то эта сумма незначительна.

Петр Кузнецов: Но в любом случае Агентство по страхованию вкладов нужно чем-то наполнять, так или иначе.

Игорь Костиков: Естественно. Т. е. это встает вопрос о том, вообще как работает Агентство по страхованию вкладов. И у нас на самом деле, если вы помните, были вопросы, которые до сих пор не решены, а вот пострадали у нас вкладчики паевых инвестиционных фондов. Потому что некоторые фонды держали средства в тех банках, которые были обанкрочены. С ними как быть, да? Это тоже были частные лица.

Петр Кузнецов: Да. Вопросов много.

Ольга Арсланова: А самый популярный вопрос – от наших зрителей. «А давайте еще вернем деньги, украденные у народа в 91-м». Так что, знаете, на 5 млн. мы явно не остановимся.

Игорь Костиков: Да, на самом деле это мы можем далеко уйти.

Петр Кузнецов: Дети-инвалиды.

Игорь Костиков: Мы знаем о том, что по 91-му году у нас есть решение, опять же, по вкладам, о том, что это все отсрочено, да? В прошлом году.

Ольга Арсланова: Просто доверие стоит дорого, вернуть его не так уж легко.

Игорь Костиков: Да. Но это те шаги, которые идут на то, чтобы восстановить доверие. И я, честно говоря, могу сказать, что нам бы хотелось это слышать из уст Центрального банка. А мы слышим это из уст президента. Собственно говоря, как и целый ряд вопросов, которые мы слышим из уст президента: и о микрофинансовых организациях, и о коллекторах, и т. д.

Ольга Арсланова: Президент намекает, да.

Игорь Костиков: Хотя хотелось бы, чтобы это говорил регулятор.

Петр Кузнецов: Спасибо.

Ольга Арсланова: Спасибо, Игорь Владимирович. Мы продолжаем. Гарегин Тосунян, президент Ассоциации российских банков, с нами на связи. Гарегин Ашотович, здравствуйте. Как вы можете оценить предложение президента?

Гарегин Тосунян: В данном случае однозначно позитивно. Потому что это вопрос и, действительно, доверия к финансовому сектору, к банкам в частности, это и вопрос социальный. Потому что уровень, который до сих пор сохраняется, там 1 млн. 400 тыс., это, конечно, уровень для нашей страны слишком заниженный. С учетом того, что все-таки люди сравнивают. Мы ведь живем в открытом информационном пространстве, и мы знаем, что в подавляющем большинстве стран это $100 тыс. и €100 тыс., а в некоторых странах даже уже и 200 тыс. И мы находимся на уровне фактически 20 тыс. Это говорит о том, что как-то не только инфляционные и валютные скачки не учитываем, но в принципе и не очень оцениваем соответствующий статус наших финансовых институтов. И тот урон, который за последние годы был доверию нанесен, его переоценивать тоже, конечно, не надо. Потому что, как ни странно, доверие к банкам сохраняется. Но все-таки система страхования – это один из мощнейших факторов, который в свое время послужил обеспечению, ну, все относительно, но стабильности системы, и люди действительно готовы хранить деньги в банках. И, в общем, такие вклады – это один из таких параметров доверия. Так что я считаю, что это предложение, носящее такой социальный, где-то социально-политический характер, где-то экономические из него позитивные последствия, важно должным образом оценить и поддержать.

Петр Кузнецов: Гарегин Ашотович, расскажите, пожалуйста, случай повышения страховки значит, что банки будут больше вносить в Агентство по страхованию вкладов? Кто будет увеличивать эту кубышку?

Гарегин Тосунян: Понятно. Дело в том, что вот в этой части как раз хочу отметить, что ряд банков, особенно те, которые находятся во главе системы по своим макропоказателям, они как раз против повышения суммы страхования обычно бывают. Они вообще даже в некоторых случаях однозначно высказывались против системы страхования. Потому что они говорили: ну, мы от бога застрахованы уже, и мы платим взносы наравне с другими, а выплачивать должны, значит, вот бедолагам, которые неправильно управляют банками. И поэтому они проинициировали то, что в зависимости от разных критериев некоторые банки должны платить один процент, а некоторые, кто допускают, допустим, отклонения от утвержденных нормативов, должны платить больший процент.

Ольга Арсланова: Но сейчас ответственность консолидированная все-таки, правильно? Т. е. крупные банки в том числе и поддерживают банк поменьше.

Гарегин Тосунян: Да, так получается, а по абсолютному выражению, конечно, крупные банки гораздо больший взнос вносят. Но то, что и доверие к этим банкам обеспечивается за счет системы страхования, они на это как-то закрывают глаза. Поэтому – конечно, за счет взносов. Но я думаю, что у нас хватит ума эти отчисления не повышать. Вы скажете: а хватит ли у Агентства по страхованию вкладов средств?

Читать еще:  Налог на прибыль как произвести расчет за год

Ольга Арсланова: Да, откуда деньги?

Гарегин Тосунян: Дело в том, что все равно эти перечисления довольно приличные масштабы носят. И в принципе система страхования, ведь она государственная система. Она должна быть не только за счет средств, которые перечисляют банки. А уже есть такое решение, лет 5 или 7 назад, что в случае, если у системы страхования не хватит средств, то бюджет может дотировать и Центральный банк может дотировать. Так что в этом смысле у системы страхования средств хватит всегда. И я думаю, что при тех отчислениях, которые сегодня есть, повышение суммы страхования будет иметь очень важный психологический и социальный фактор, а экономически никакого риска мы не несем.

Ольга Арсланова: Спасибо за комментарий.

Петр Кузнецов: Спасибо за комментарий.

Ольга Арсланова: Гарегин Тосунян, президент Ассоциации российских банков, был у нас в прямом эфире. Мы продолжаем.

Банк России облегчил жизнь россиян?

Инфляция падает, но не радует

Банк России принял решение снизить ключевую ставку на 0,5 б.п., до 6,5% годовых, заявили в пресс-службе регулятора. Как говорится в сообщении на сайте ЦБ РФ, в дальнейшем денежные власти будут принимать решения по ключевой ставке с учетом фактической и ожидаемой динамики инфляции относительно цели развития экономики на прогнозном горизонте, а также оценивая риски со стороны внутренних и внешних условий и реакцию на них финансовых рынков.

Пока же замедление инфляции происходит быстрее, чем прогнозировалось. Инфляционные ожидания продолжают снижаться. Темпы роста российской экономики по-прежнему остаются сдержанными. Сохраняются риски существенного замедления мировой экономики. На краткосрочном горизонте дезинфляционные риски преобладают над проинфляционными. В этих условиях Банк России снизил прогноз годовой инфляции по итогам 2019 года с 4,0–4,5% до 3,2–3,7%. С учетом проводимой денежно-кредитной политики годовая инфляция составит 3,5–4,0% по итогам 2020 года и останется вблизи 4% в дальнейшем.

«При развитии ситуации в соответствии с базовым прогнозом Банк России будет оценивать целесообразность дальнейшего снижения ключевой ставки на одном из ближайших заседаний совета директоров», – сообщил регулятор. То есть, уверены участники рынка, еще до конца 2019 года учетный процент может быть снижен. Следующее заседание совета директоров Банка России, на котором будет рассматриваться вопрос об уровне ключевой ставки, запланировано на 13 декабря 2019 года.

Всё то, что высказал по поводу своего понимания монетарной политики ЦБ РФ, было ожидаемо и рынок к этому был готов, комментирует ситуацию руководитель аналитического департамента Международного финансового центра Роман Блинов. Во-первых, заявил он «Веку», рынок уже три недели готовился именно к такому развитию сценария, на рынке долговых обязательств это было заложено в ценах на основные российские облигации. Глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина о таком развитии ситуации говорила в своём интервью телеканалу CNBS. Дефляционные процессы в российской экономике, которые явно снизили уровень инфляции в стране, отразились и в денежно-кредитной политике ЦБ РФ.

«Мы видим также возможности для дальнейшего снижения ставки со стороны ЦБ РФ, так как во всём мире пока нет твёрдой уверенности в необходимости сворачивания мер, стимулирующих мировую экономику. Самое неприятное в данной ситуации, что эти стимулирующие меры приняты не от хорошей жизни мировой экономики. Так, есть существенные опасения, связанные с перспективами развития ситуации на международном рынке капитала, проблема внешнеторговой и валютной войны между КНР и США. И есть еще одна значимая проблема, порожденная первыми двумя, — экономические условия для ведения бизнеса в США», – говорит аналитик.

Отдельно эксперт отмечает стоимость денежных средств в мировой экономике. Есть тревожные звонки в отношении перспектив устойчивости роста всей мировой экономики в текущих условиях, а это может привести к новому кризису, как это уже было не только в 2008 – 2010 годах, некоторые экономисты пугают и новым периодом Великой депрессии образца 1929 – 1939 годов.

Но для России всё это пока отдалённые перспективы, полагает Блинов. Нашей стране нужно сконцентрироваться на внутренних проблемах. В условиях крайне низкой экономической активности российского бизнеса (что видно по скромным темпам роста ВВП в стране), да ещё на фоне стагнации реально располагаемых доходов населения у ЦБ РФ есть вызов со стороны российского бизнеса, который «кивая на страны Старого Света и Америку», просит у ЦБ РФ ещё более мягких монетарных условий ведения бизнеса, что оправдано. Таким образом, сейчас ЦБ РФ идёт в тренде общего настроя на стимулы для российской экономики и бизнеса, учитывая проблемы мировой экономики и внутренние проблемы в стране.

Что это значит для рядовых граждан? Нужно понимать, указывает Блинов, что в условиях замедления экономики мы с вами не увидим, как минимум завтра, новых ипотечных программ по 7 – 8,5% годовых. Всё в этом мире относительно, да и саму процедуру циркуляции денежных средств в экономике надо учитывать. Ставка 6,5% говорит о том, что столько деньги будут стоить нашим российским банкам и то не всем сразу. Значит, гражданам они будут стоить на уровне как минимум от 7,5% годовых, опять же далеко не всем. Реальнее сегодня вести речь о ставках на уровне ниже 10%, но точно не на уровне 6,5% годовых.

ЦБ РФ продолжит курс на снижение ключевой ставки, так как в данный момент существует серьезный риск замедления темпов роста экономики, соглашается эксперт Академии управления финансами и инвестициями Геннадий Николаев. Вполне возможно, заявил он «Веку», что до конца года и в самом деле регулятор сделает очередной шаг в сторону смягчения денежно-кредитной политики и ставка снизится до 6,25%. На это есть несколько причин.

В данный момент происходит замедление темпов роста мировой экономики, которая может вырасти всего на 3% (рекордно низкое значение с 2008 года) в 2019 году. Центробанки по всему миру вынуждены реагировать на ухудшение ситуации, стимулируя экономики с помощью низких процентных ставок, бюджетного стимулирования и фискальных льгот. В ЕЦБ идут жаркие дебаты касательно возрождения программы количественного смягчения, в то время как ставки снижены до отрицательных значений — минус 0,5%, а самые богатые страны ЕС снижают налоги. Китай предоставил бизнесу налоговые льготы размером в 1,35 трлн. юаней.

Неудовлетворенный результатами налоговый реформы президент США достаточно агрессивно требует от ФРС дальнейшего смягчения ДКП: решение по данному вопросу будет принято на этой неделе. Российские реалии таковы, что снижения фискальной нагрузки ожидать не приходится, так как деньги нужны правительству для стратегических запасов и воплощения нацпроектов, а, значит, вся надежда на ЦБ РФ, который в отличие от европейских и американских регуляторов все еще имеет широкий простор для маневра.

Есть еще один повод рассчитывать на смягчение ДКП. Доходы населения в самой России падают, а без должной потребительской активности рассчитывать на рост экономики не приходится. В последние годы ухудшение благосостояния населения удавалось компенсировать с помощью увеличение рынка кредитования: каждый десятый заемщик отдает около половины своего дохода в уплату задолженности. С октября ЦБ обязал рассчитывать предельную долговую нагрузку и практически перекрыл одну из немногих возможностей для ускорения экономики.

Низкая ставка позволит расшевелить рынок корпоративного кредитования — стоимость кредита для юридических лиц была слишком высока и услуги банков не пользовались особой популярностью. Кроме того, возражает Блинову Николаев, для рядового потребителя это все же хорошая новость — ипотека должна стать более доступной: средняя ставка может снизиться к новому году до 8,5%.

Рублю не понравится

Так или иначе, но снижение ключевой ставки, согласно классической экономической теории, удешевляет кредиты, увеличивает скорость обращения денег в экономике, и таким образом подстегивает экономический рост, объясняет аналитик «Алор Брокер» Алексей Антонов. Нашей стране с ростом ВВП в 1-1,5% в год такие стимулы крайне необходимы. Причем недели две назад ЦБ и Минфин даже выступили единым фронтом, заявив, что, может быть, ставка будет снижена даже агрессивнее, чем обычно: не на 0,25 базисного процентного пункта, а на 0,5.

Когда такое заявление делается одним ведомством, а второе ведомство в тот же день его поддерживает, создается впечатление, что эти шаги согласованы и существует намерение понижать ставку быстрее. С другой стороны, снижение ключевой ставки изменит расстановку сил в сделках carry trade в паре рубль-доллар, и изменит не в пользу рубля, так что курс доллара в декабре, подгоняемый многими факторами и вдобавок низкой ключевой ставкой в рублях, может подскочить до 70 рублей и выше. Таким образом, отмечает аналитик, экспортные российские компании, как обычно, получат небольшое преимущество на своих рынках, а российские потребители заплатят за это преимущество выросшими ценами на импортные товары.

Впрочем, считает Антонов, к этому можно подготовиться, создав из своих сбережений бивалютную или мультивалютную корзину, или, если она есть, немного увеличить долю американской валюты в портфеле. Очаровываться статистически низким уровнем инфляции не стоит, для обретения объективного взгляда на текущие 4% годовых можно обратиться к более длинным периодам: уровень инфляции в России за 5 лет составил 36,3%, а за 10 лет цены выросли почти в два раза — на 91%.

Не все так просто

Тем не менее, на ставку ЦБ влияет множество противонаправленных факторов, предупреждает руководитель группы аналитиков Центра аналитики и финансовых технологий Марк Гойхман. Её снижение, возможно, и необходимо при уменьшении инфляции и рисков для экономики, а также в целях стимулирования роста инвестиций и производства путём удешевления кредитов. Поэтому дальнейшая политика ЦБ будет строиться с учётом данных основных соображений.

Безусловно, соглашается эксперт, продолжение уменьшения ставки очень актуально. Ведь ЦБ сохраняет прогноз роста ВВП на крайне низком уровне 0,8 – 1,3% в 2019 году, в три раза ниже целевых среднемировых темпов. Это соответствует и оценкам международных организаций. Поэтому возможно снижение ставки до 6,25% при сокращении инфляции, по плану ЦБ РФ, до 3,2-3,7% в 2019 году с уровня 3,8% на 21 октября. Но это может произойти, вероятно, уже в 2020 году, если действительно позволят замедление роста цен и отсутствие прочих рисков. И даже в этом случае маловероятно снижение ставки к 6% и меньше, поскольку ЦБ считает нормальным, когда ставка Центробанка превышает уровень инфляции примерно на 2,5-3 проц. пункта.

Читать еще:  Какие бывают бухгалтерские счета

Однако в конце 2019 года начнётся более активная реализация нацпроектов с наращиванием финансирования, что будет способствовать превышению целевого уровня инфляции ЦБ в 4% в 2020 году и в дальнейшем. Поэтому наиболее вероятно, что ключевая ставка в среднесрочной перспективе останется в районе 6,25-6,75%. И лишь в случае неких резких шоков (сильное падение нефтяных цен, геополитические катаклизмы, обострение санкций, падение мировых финансовых рынков и пр.) она может подняться вновь к 7% и выше.

Таким образом, уверен Гойхман, при всей необходимости для бизнеса и населения удешевления кредитования потенциал уменьшения процента ЦБ ограничен. Если опустить ставку, например, к 5-5,5%, это может вызвать рост инфляции до 5-7% и выше, что перечеркнёт многолетние усилия ЦБ по её сдерживанию.

Соответственно, нынешняя ставка в 6,5% представляется оптимальной на перспективу примерно в год. После её доведения до этого уровня с сентябрьских 7,25% и октябрьских 7% стоит ожидать удешевления и кредитования банков на 0,6-0,8 процентных пунктов. В частности, средняя ставка по ипотеке, которая составляла 9,92% на 1 сентября этого года, по данным ЦБ РФ, может до конца 2019 года опуститься до 9,1-9,2%.

“Грязный” приём: как банки легально обманывают вкладчиков

Вклады россиян переводят в ценные бумаги. Банки все чаще клиенту под видом депозита навязывают рискованные инвестиционные продукты. Обманутые вкладчики не могут вернуть свои деньги даже через суд – закон полностью на стороне банков. Как это работает, разбирался экономический обозреватель “Вестей FM” Валерий Емельянов .

Бабушка зашла в банк, чтобы положить деньги на депозит, а вместо этого случайно купила акции и облигации. Родственники – в шоке: они идут в банк, чтобы расторгнуть договор вклада, но ничего не получается – деньги “заморожены” на несколько лет. Они идут в суд – им отказывают с мотивировкой “надо было смотреть, что подписываете”. Примерно так выглядит самая прибыльная на сегодняшний день схема продаж инвестиционных полисов. На Западе этот прием называется misselling – теперь он популярен и в России. Среди банкиров он считается “грязным” способом заработка, но это вполне законно. Только в этом году из обычных вкладов в инвестиционные полисы перекочевало более 100 миллиардов рублей. По статистике, ЦБ примерно у миллиона россиян сбережения переведены в подобные продукты, зачастую – против воли самих клиентов. Людям в отделении что-то говорят о новых, более выгодных вкладах, подсовывают инвестиционный договор и выводят деньги из системы страхования. Рассказывает финансовый омбудсмен Павел Медведев.

МЕДВЕДЕВ: Жалоб – безумное количество. Люди присылают нам документы, оформленные с юридической и казуистической точек зрения блестяще. Там даже приписано мелким шрифтом, что данный продукт не защищен системой страхования, но гражданин не в состоянии во время коротких и напряженных переговоров в банке правильным образом оценить каждую строчку.

Инвестиционная страховка внешне очень похожа на депозит: договор подписывается в банке, по вкладу обещают некий процент, как правило, повышенный, но не запредельный (сейчас в районе 10%). Однако дьявол кроется в деталях. Банк в этой сделке – только агент, он берет долю вклада себе в качестве комиссии, затем передает его в страховую компанию. Та берет свою долю, а на оставшиеся деньги покупает ценные бумаги с расчетом, что если повезет – клиент получит больше, чем вложил, если нет – дохода не будет, вернется только первоначальная сумма. Главный нюанс в том, что досрочно изъять вклад невозможно. Деньги уже потрачены и вложены, вернут их только через несколько лет, говорит ведущий аналитик ГК TeleTrade Марк Гойхман.

ГОЙХМАН: Такие продукты, как правило, длительные, далеко не на год, а на 5 – 10 лет. И просто так выйти из них можно лишь с большими потерями. Там предусмотрены штрафные санкции и большие комиссии за досрочное расторжение.

Запретить банкам продавать инвестиционные страховки невозможно. По сути, в них нет ничего незаконного. Более того, многие россияне покупают такие продукты совершенно осознанно и добровольно. Например, состоятельные граждане любят “парковать” капиталы в “длинных” полисах, поскольку их нельзя отнять по суду при разводе и аресте. Но это для тех, кто “в теме”. А для широкой публики банки валят в одну кучу и классическое страхование жизни, и “финансовые суррогаты”. Так, на одном и том же клиентском счете могут соседствовать обычные депозиты, акции мелких компаний, “мусорные” облигации и даже производные инструменты. В периоды сильных движений на рынке они могут обнулить не только прибыль, но и весь первоначальный вклад клиента. То есть человек потерять вообще всё, даже если он не изымал вклад досрочно, а терпеливо ждал истечения договора, предупреждает директор по инвестициям ИК «Питер Траст» Михаил Алтынов.

АЛТЫНОВ: Банки весьма креативны и изобретательны в части построения таких сложных для обычных клиентов конструкций. Такая инвестиция, безусловно, связана с риском, чтобы там ни говорил представитель продающей стороны. Будьте готовы к тому, что вы либо не получите часть обещанных процентов, либо потеряете часть своих денег.

Этим занимаются все крупнейшие банки – без исключения. Но на их сайтах условия ИСЖ не найти. Параметры “инвестиционных вкладов” можно узнать только в отделении у сотрудника, который сразу же подсовывает договор на подпись. Как правило, у инвестпродуктов – стильные и многообещающие названия типа “глобальные облигации”, “перспективные технологии” или “вложения в золото”. На практике доход по ним довольно скромный. Например, полисы “первой волны”, которые открывались 3 года назад, в среднем заработали не больше депозитов – от 6 до 9% годовых. 3/4 клиентов, дождавшись окончания срока, забирали деньги и больше не возвращались. И это сильно контрастирует с обычными депозитами, которые, как правило, клиенты не боятся продлевать каждый год.

Популярное

Банки заигрались, или Маркетинг нового поколения

Банки заигрались с деньгами. В России появился новый тренд: финансовые организации «подсаживают» клиентов на свои услуги с помощью игровых сервисов. Они позволяют держателям карт зарабатывать через свои сайты и мобильные приложения. У каждого банка – свои подходы: это могут быть лотереи, загадки и даже игры с дополненной реальностью. Цель у всех одна – заставить клиента тратить по своей карте чаще.

Рефинансирование с пониженной ставкой: в чём подвох

Банки настойчиво предлагают должникам перекредитоваться. Вместо старых кредитных карт и потребительских займов клиентам навязывают новые, привлекая пониженными процентными ставками. Для тех, кто брал в долг достаточно давно, это может оказаться невыгодным предложением, поэтому аналитики рекомендуют все хорошо просчитать.

Рефинансирование с пониженной ставкой: в чём подвох

Банки настойчиво предлагают должникам перекредитоваться. Вместо старых кредитных карт и потребительских займов клиентам навязывают новые, привлекая пониженными процентными ставками. Для тех, кто брал в долг достаточно давно, это может оказаться невыгодным предложением, поэтому аналитики рекомендуют все хорошо просчитать.

Банки заигрались, или Маркетинг нового поколения

Банки заигрались с деньгами. В России появился новый тренд: финансовые организации «подсаживают» клиентов на свои услуги с помощью игровых сервисов. Они позволяют держателям карт зарабатывать через свои сайты и мобильные приложения. У каждого банка – свои подходы: это могут быть лотереи, загадки и даже игры с дополненной реальностью. Цель у всех одна – заставить клиента тратить по своей карте чаще.

Нетипичные операции – больше не проблема: банки обещают реже «замораживать» клиентов

Банки обещают реже блокировать счета. В России появилась технология, которая улучшит алгоритмы систем безопасности. Обычно все операции клиентов параллельно проверяют на предмет мошенничества и по «антиотмывочному» закону, что приводит к высокой вероятности блокировки. Теперь все проверки делают синхронно на одной платформе.

Робот-«юморист»: почему грубят банковские чат-боты

Банки «отшивают» клиентов с помощью роботов. Один из виртуальных помощников попался на том, что попросту нахамил женщине, которая не могла разобраться с функционалом мобильного приложения. На вопрос «Почему у вас не работает вход по отпечатку пальца?» машина ей саркастично намекнула, что таким пользователям нужно вообще отрезать пальцы. Банк уже извинился, но заявил, что таковы особенности технологии. Это не первый и, вероятно, не последний случай эмоционального поведения роботов.

Новая порода

Всероссийский день банкира отмечают в Москве…

«Про проценты я тогда не думал»

Истории людей, которые спасли свои вклады в банках, но теперь получили иски от государства

  • Агентство по страхованию вкладов (АСВ) через суд требует клиентов вернуть деньги, снятые ими со своих счетов накануне отзыва лицензии у ряда банков из Татарстана. Около 500 исков такого типа были направлены, в частности, бывшим вкладчикам Татфондбанка, действия АСВ коснулись и клиентов других финансовых организаций. Иск может быть подан вне зависимости от того, насколько добросовестными были действия вкладчиков, то есть знали ли они о скором отзыве лицензии, или просто распоряжались своими собственными деньгами на свое усмотрение. АСВ обосновывает свои действия тем, что были отмечены случаи «предпочтительного удовлетворения требований отдельных кредиторов в ущерб другим».

    После скандала в прессе глава АСВ Юрий Исаев сообщил, что около половины исков могут быть отозваны, но только в том случае, если клиент забрал вклад с истекшим сроком, а не с действующего депозита с потерей процентов — с точки зрения АСВ именно такое поведение является подозрительным. Чтобы получить повестку в суд, достаточно было лишь досрочно снять свой вклад из банка, находившегося в зоне риска.

    Читать еще:  Какие бывают вклады в банках

    После возвращения денег по иску АСВ пострадавшим клиентам в соответствии с законом выплатят до 1,4 млн рублей, при этом возврат части вклада сверх этой суммы не гарантирован. Если средств для возврата денег у клиента нет, ему самому может грозить банкротство.

    Ситуация вокруг Татфондбанка стала источником серьезной социальной напряженности. Несколько дней назад в Казани на митинге обманутых вкладчиков были задержаны 40 человек. Среди бывших вкладчиков Татфондбанка и других разорившихся банков популярно полуконспирологическое мнение о том, что иски АСВ к физическим и юридическим лицам, снявшим деньги накануне банкротства, всего лишь отвлекающий маневр. А подлинная проблема состоит в том, что финансовые власти и правоохранительные органы не предъявляют претензии к крупным игрокам, которые вывели свои активы из банков и остались при этом в тени.

    «Новая» публикует истории людей, которые спасли свои деньги из тонущих банков, но теперь столкнулись с претензиями со стороны АСВ.

    Иван, сын бывшего вкладчика Татфондбанка, Санкт-Петербург:

    — Моему отцу Евгению (имена изменены по просьбе героев — Ред.) в этом году исполнится 80 лет. В 2016 году он открыл вклад в Санкт-Петербургском филиале Татфондбанка в размере 1,8 млн рублей — это были все его сбережения, все, что заработал за жизнь. В то время Татфондбанк предлагал привлекательные ставки по вкладам и вел активную рекламную кампанию. Перед открытием вклада мой папа посоветовался со мной. Я знал, что 50% банка принадлежит правительству Татарстана. Также ЦБ доверил этому банку санацию банка «Советский». В связи с этим не было оснований не доверять почти государственному банку.

    2 декабря 2016 года папа пришел в банк, как делал это многократно, для того чтобы получить наличными часть суммы (200 тысяч рублей) с вклада, в связи с жизненной необходимостью. 300 тысяч он перевел на вклад, который был открыт у его супруги (моей мамы) в этом же банке. Сумма в размере 1,4 млн рублей была сразу же внесена на новый депозит в этом же банке. Операции были абсолютно рядовые. Филиал банка функционировал в обычном режиме. Никаких ограничений на операции, на снятие наличных не было. Когда стало известно о крахе Татфондбанка, папа с мамой обратились за страховым возмещением, которое им было выплачено.

    7 января 2018 года папа получил определение из арбитражного суда города Казани, о том, что он является ответчиком. Истец — ПАО «Татфондбанк» (конкурсный управляющий АСВ) — требует оспорить сделку по закрытию вклада 2 декабря 2016 года.

    Там было написано, что суд был назначен на 12.01.2018, то есть через 5 дней после получения письма. Причем в определении было написано, что в дальнейшем он не будет получать информацию по почте, а должен самостоятельно узнавать о времени и месте следующих заседаний или отдельных процессуальных действиях, используя сеть интернет.

    Естественно, человеку в возрасте 80 лет, не имеющему компьютера, сделать это практически невозможно.

    Я пробовал это сделать самостоятельно и ответственно заявляю, что найти информацию на сайте арбитражного суда Казани — невозможно, так как процесс идет в рамках одного огромного дела о банкротстве Татфондбанка. И для того чтобы найти информацию о предстоящем судебном заседании, необходимо просмотреть тысячи страниц в формате pdf.

    Таким образом, в силу географической удаленности, достаточно преклонного возраста, абсолютной информационной недоступности, отсутствия средств на квалифицированную юридическую помощь человек не может себя защитить от этого, абсолютно репрессивного механизма.

    Основные доводы АСВ о том, что вкладчики, переоформившие вклады или совершившие какие-либо расходные операции, были заранее осведомлены о рисках, не соответствуют действительности. Еще раз обращу внимание, что в петербургском филиале Татфондбанка никаких ограничений на операции не было. Банк обязан по требованию вкладчика выдать его средства в соответствии с заключенным договором. Обычный вкладчик не может знать о каких-либо проблемах в банке раньше, чем об этом напишут СМИ. Первая публикация в «Коммерсанте» о проблемах в Татфондбанке была 7 декабря 2016 года.

    И это абсолютно естественно, что после таких публикаций вкладчики ринутся за своими деньгами. А папе даже не было известно и об этой публикации, иначе он бы попытался забрать и мамины и свои деньги.
    Судебное заседание по делу моего папы было перенесено на 13 февраля 2017 г.

    Альберт, бывший вкладчик Интехбанка, Казань:

    — У меня был вклад в пределе страховой суммы, в октябре 2016-го подошел срок его окончания. Я приехал в банк решать судьбу вклада: либо закрывать, либо продлевать. Работники банка сразу предложили новый продукт «Сберегательный сертификат», у него процентная ставка была чуть выше, чем у вкладов, но он не застрахован АСВ (об этом я узнал позже). В то время у меня еще имелись деньги, которые мне собрали родители для лечения моей старшей дочери. У нее в мае 2016 года обнаружилась онкология, удалили селезенку, провели 6 курсов химиотерапии, 2 курса лучевой терапии. Это довольно продолжительный процесс — где-то полтора-два года. На другой день после покупки первого сертификата я купил еще один на эти деньги, потому что боялся хранить большие суммы дома.

    12 декабря я обналичил оба сертификата и увез деньги из банка, не подозревая о том, что у Интехбанка какие-то проблемы. Мы ведь с семьей думали только о том, что дочку придется отправлять на лечение. Денег свободных не было, почти все ушло на нее, вот и снял большую сумму в банке. И родителям как раз в тот момент нужны стали деньги. Отцу и теще нужно было провести операции. Я забрал деньги из банка, потеряв проценты, о которых в то время вообще не думал.

    Прошел год. В двадцатых числах декабря 2017 года приходит иск из АСВ с требованием взыскать у меня все эти деньги. Я был шокирован. Денег этих у меня уже давно нет. Они все ушли на лечение, на реабилитацию дочки. В иске написали, что картотека платежей была заведена 14 декабря, а я снимал 12-го (соответственно, заявку на снятие наличных сделал за день-два до этого), а тогда не было никаких очередей и деньги давали всем. В АСВ утверждают, что банк должен был завести картотеку 12-го числа, а моя-то вина в чем? Я про картотеку сейчас только узнал, когда начал следить за делом в интернете. Заявление в арбитражном суде два раза оставили без движения, потому что АСВ недоплатило госпошлину. После 9 февраля суд объявит новый день для заседания. Я не знаю, что будет. Вся семья переживает и волнуется, болеть уже начали из-за давления и стресса.

    Сария Романова, бывшая вкладчица Татфондбанка, Казань:

    — 30 ноября 2016 года я сняла миллион рублей. В этот же день деньги положила обратно в Татфондбанк. Затем 2 декабря мы еще раз сняли деньги, только сумма была поменьше. И через три дня вернули эти деньги обратно. Перед Новым годом, 29 декабря 2017 года, я пошла на почту и получила письмо, где говорилось, что на меня подали иск в суд о возврате 1 миллиона рублей, которые я взяла и вернула в ноябре. Я отнесла отзыв в арбитражный суд. На заседании представитель АСВ и судья переглянулись и ничего не решили, так как я деньги вернула — дела нет. Мне сказали прийти в суд за разъяснением в марте.

    Я перенервничала и начала себя плохо чувствовать. Я была очень напугана, ведь на счету я хранила деньги мамы, которой 88 лет. Мама — труженик тыла. Отец — участник Великой Отечественной войны, а деда (коммуниста и революционера) посадили как врага народа, но через пару лет реабилитировали. Несмотря на это, у нас в семье до сих пор считается, что Советский Союз — великая страна, которая не может обмануть народ. Поэтому до моей мамы до сих пор не доходит, что государство могло так с нами поступить. В первое время она говорила, что это я ее обокрала и спрятала где-то деньги. Она их копила для моей сестры, которая с рождения имеет синдром Дауна. Вот если мама, не дай бог, умрет и за сестрой придется мне ухаживать. А у меня пенсия 12 тысяч рублей, а квартплата 6 тысяч рублей.

    По оценкам юристов, мое дело, скорее всего, закроют, потому что у них нет ничего против меня. Посмотрим, что будет в марте в «разъяснении». Меня больше волнует уже то, что среди вкладчиков есть люди, которые намеренно снимали большие суммы в декабре, по несколько миллионов рублей за раз, а их никто не судит, потому что они «блатные». А что если среди исков, которые хотят отозвать, будут эти «блатные»?

    — Если банк попал в трудное положение и не в состоянии расплатиться со всеми своими кредиторами, он не имеет права платить лишь некоторым из них. И так остальным не хватит денег на стопроцентные выплаты, а если кому-то заплатить полностью, то остальным достанется еще меньше. И не важно, знает ли получивший деньги вкладчик, что ему заплатили за счет других, или нет. Так написано в законе, и с точки зрения тех, кто помнит о том, что у палки всегда два конца, это справедливый закон.

    Беда в том, что законодатель сказал справедливое «А», но забыл сказать «Б». «Б» должно было бы определить, кто отвечает за нарушение справедливого «А». И наказывать надо только виноватого. Совершить незаконные выплаты мог только сотрудник банка. Он — активная сторона и, следовательно, должен понести ответственность.

    Анастасия Куц — специально для «Новой»

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector